Close

New articles

«А больше я вам ничего не должна», - сказала им мать

Туся была женщиной оборотистой и энергичной: посудите сами – собственная компания по продаже очков, две дочки на выданьи, муж-тютя, детский доктор в районной поликлинике, и старенькая мама за восемьдесят – всех Туся держала в своих ежовых лапках, контролировала то есть.

Была она хорошей женой и матерью, да и дочерью заботливой, да семью кормила – все успевала. Только уж очень любила руководить. Да так, что муж иногда, задерживаясь на работе, думал, а не лучше ли вообще не возвращаться, чем так вот жить.

Пусть скромнее, пусть на одну зарплату, зато самому, а не под диктовку. Однако многолетняя привычка к подчинению брала верх и он, допив очередную, уже и ненужную чашку чая, понуро тащился знакомой дорогой домой, а с годами такие всплески свободолюбия становились все реже.

Недавно, впрочем, в жизни тюти произошли некоторые изменения, и дорога домой несколько удлинилась - Туся обменяла их квартиру на ту, что поменьше, зато покруче: прежде проживали они в пятиэтажке, но в трех комнатах, а теперь вот переехали в две, зато в высотке на Котельнической.

Тусе этого давно хотелось, уж больно к ее честолюбивой натуре не подходила эта самая пятиэтажка, пусть и в неплохом районе, неподалеку от этой же Котельнической, но ведь – убожество какое, панельный домишко, ни лифта, ни мусорки, курам на смех. Вот Туся и поднапряглась, по знакомым одолжила, кредит подняла и, продав ненавистную пятиэтажку, отоварилась высоткой.

После этого характер Туси стал еще тяжелее: гордясь собственными достижениями, она совсем затоптала мужа, которого, кстати, когда-то и любила, ведь не просто так за него пошла, но вот после стольких лет собственной успешной и его бесцветной какой-то жизни от прежних чувств не осталось и намека.

Надо сказать, что квартирный вопрос Туся провернула как раз тогда, когда старшая дочь, миловидная Лерочка, проходила курс какого-то полезного и перспективного менеджмента в Миланском университете, куда отправилась не столько за знаниями, сколько с целью удачного устройства личной жизни.

Так сказала мама, что нечего здесь красоту понапрасну тратить, надо ее получше инвестировать. В какого-нибудь небедного итальянского синьора. То есть Туся была настолько уверена, что Лерочка там и останется, что даже не учитывала ее при расчете квартирной площади – и впрямь, зачем девочке квадратные метры в Москве, когда уж за год-то она должна устроиться в Итальянской республике, не учиться же туда едет.

Поэтому, на Тусин взгляд, двух комнат им с мужем и младшей Кире должно хватить – и впрямь, как завещал великий Ленин, лучше меньше, да лучше.

Так бывает нередко. Да-да, жизнь любит пошутить. То вдруг мама купит дочке-третьекласснице в приданое немецкую швейную машинку, а та – раз и старой девой останется.

То заботливый отец отдаст сына с малолетства в музыкальную школу на трубу, чтобы он потом в армии смог в легкой форме отслужить, играючи в оркестре, а сын – бац и уезжает в Израиль, где и подрывается на мине, случайно упавшей с проезжавшего накануне мимо палестинского грузовика.

В общем, жизнь – великая затейница.

Поэтому совсем неудивительно, что место богатого итальянца занял в Лерочкином сердце симпатичный стюард, с которым она познакомилась, когда летела в Москву на каникулы, причем родом он был из города Рубцовска, а в Москве снимал вскладчину квартиру в Немчиновке.

Туся предсказуемо восприняла перспективу такого родства как пощечину.

Надо ли говорить о том, что последующие полгода Лерочка провела в непрерывном интернет-общении со своим избранником, а Туся сконцентрировала всю отпущенную ей природой немалую энергию на том, чтобы разлучить двух несчастных влюбленных, в общем, опять двадцать пять – Монтекки и Капулетти нашего времени, вечная история.

Впрочем, я лукавлю, говоря о том, что вся Тусина жизненная мощь уходила в направлении Лерочки - мы ведь не забыли о том, что, помимо старшей, у Туси была еще дочь Кира и мама-старушка Рина Григорьевна – тютю в расчет не берем, он отработанный материал, и на него Тусины усилия не распространялись: все, что мог, он уже совершил.

Поэтому, наставляя одной рукой Лерочку на путь истинный, Туся решила все-таки на всякий случай подстраховаться и, продав мамину квартиру в спальном районе, встряла в безумно перспективный проект строительства модного коттеджного поселка – кто его знает, как получится, а с такими бестолковками, как ее драгоценные дочери, надо на всякий случай иметь запасную жилплощадь.

Мама тем временем отбыла за 101й километр, где у семьи еще с тех времен, когда был жив отец, имелась дачка – ее к приезду мамаши подлатали, печку почистили, даже к лету обещали воду в дом провести, и то верно, не зимой же землю под трубы ломом долбить. Одну-то зиму – ничего, можно и так потерпеть. Ради блага семьи, конечно, - так Туся приговаривала, собирая коренную москвичку Рину Григорьевну в дальний путь – особенно внимательно дочка укладывала маме шерстяные носки и рейтузы, которые даже предварительно кое-где подштопала.

А пока из Милана в адрес юного стюарда морзянкой шли сигналы: лю-блю, пом-ню, тос-ку-ю, Туся, прикопив денег, пристраивала Кирочку в дипломатический институт на платное отделение – с деньгами было туговато, и второй Милан Туся уже не потянула, и то: кредит по Высотке, взносы в коттеджный, Лерочку учить-кормить лампредотто – пекорино – фернет-бранка тоже не три копейки стоят, понимать надо.

В отличие от Лерочки, Кирочка сразу поняла, в чем смысл жизни, и с первого курса полюбила смешного и толстоватого, впрочем, довольно добродушного однокурсника – рублевского жителя, ну тут уж у Туси совсем забот полон рот стал: что ни неделя, девочке наряды обновлять нужно, статусность поддерживать, не в грязь же лицом падать перед небожителями.

Поэтому спать Туся стала не очень – достала снотворного, только так. А без него с боку на бок крутится, все думает, где бы денег взять.

И, главное, механизм-то уже запущен, нам бы день простоять, да ночь продержаться, вот скоро и высотку выплатим, и коттедж достроим, да и младшая с прынцем этим крепкими узами не разлей вода ходят парой, Кирочку уже и на семейные праздники зовут, дай Бог девочке счастья.

И вот бывают же такие совпадения, что как раз в то утро, когда бледная, синюшная даже Кирочка, стесняясь, объявила матери о беременности, Тусе позвонила подружка сказать, что поселок их накрылся медным тазом, строитель обанкротился, а директор, как водится, плавает где-то в районе Багамских островов и, что характерно, не тонет.

Душераздирающим было выяснение отношений бедной Кирочки с несостоявшейся свекровью: прежде вполне приличная женщина в одночасье сделалась мегерой и, ни на минуту не замолкая, обвиняла

Кирочку в преднамеренной беременности исключительно с целью завладения немалым имуществом уважаемого семейства, после чего ни о каком продолжении отношений, естественно, речь уже не шла, «прынц» потихоньку слился, сначала перестал появляться в институте, а потом Кирочка случайно узнала, что наследника от греха подальше отослали куда-то в район то ли Кэмбриджа, то ли Оксфорда.

Туся тем временем сидела на своей высотной невыплаченной кухне в компании Джонни Пешехода и плакала злыми слезами, совершенно не понимая, почему жизнь повернулась к лесу передом, а к ней наоборот, и чем она, заботливая мать и дочь, заслужила такую немилость природы.

Не сказать, чтобы Джонни очень помогал, просто под его воздействием на каком-то этапе досада и злость сменились равнодушием и опустошенностью, как будто, выплеснув все претензии к такой несправедливой жизни, Туся смирилась.

- Живите, как хотите. Всю свою жизнь я жила для вас, а больше я вам ничего не должна, - прошептала она, глядя вниз со своего шестнадцатого этажа, земля притягивала ее к себе, и такой заманчивой показалась эта идея одним махом покончить со всем тем невыносимым, что навалилось на нее и душит, душит.

Наутро проснувшийся тютя, не обнаружив жены рядом с собой, решил, что она с утра пораньше уехала по делам – последнее время они почти перестали разговаривать, поэтому ее необъясненное исчезновение его не удивило. Забеспокоился он только ближе к ночи, когда уже часов в одиннадцать вечера он набрал Тусин номер, но тот оказался вне зоны.

Что делать и где искать жену, он совершенно не представлял.

Проворочавшись с боку на бок всю ночь, он с утра позвонил в Тусин офис, где секретарша сообщила ему, что Наталья Владимировна вчера на работе не появлялась и не звонила, и командировок у нее нет никаких.

И только тут тютя понял, что именно показалось ему странным: в холле на шкафу не было маленького чемодана, именно того, с которым Туся всегда улетала в командировки, тогда, открыв сам шкаф, он не увидел и Тусиной куртки, кроссовок, еще кое-каких вещей по мелочи.

Поиски результатов не дали: ни полицейские запросы, ни даже дорогой частный детектив Тусиных следов так и не нашли.

В положенный срок Кирочка родила чудесную толстенькую (в папу) девочку, и молодой дед, детский доктор, преобразился: теперь он почти бежал домой, чтобы повозиться с внучкой, которую обожал так, как, пожалуй, никого и никогда в своей жизни, а главное, что в этом ему никто и не препятствовал.

Так и зажили они неспешно – Кирочка из института ушла и нянчилась с малышкой, летом на даче у бабушки Рины, а осенью они уже все вместе вернулись в Москву, и крепкая еще прабабка иногда отпускала

Киру то в кино, то просто пройтись – девочке надо развеяться.

Лерочка еще в мае закончила свой годичный курс и, получив положенные красивые дипломы и сертификаты, вернулась даже не в Москву, а прямиком к своему Ромео в Немчиновку, в съемную квартиру почти без мебели, но Лерочке это было совершенно неважно.

Тусю иногда вспоминали, но все реже и реже, чему она бы несказанно удивилась, потому что искренне полагала, что и была тем самым цементирующим веществом, что скрепляло семью, тем самым перпетуум мобиле, что заставляло ее ленивых домочадцев двигаться вперед, покоряя все новые и новые жизненные высоты.

Которые, как выяснилось, им были совсем и не нужны.

Source: zen.yandex.ru

«А больше я вам ничего не должна», - сказала им мать

Туся была женщиной оборотистой и энергичной: посудите сами – собственная компания по продаже очков, две дочки на выданьи, муж-тютя, детский доктор в районной поликлинике, и старенькая мама за восемьдесят – всех Туся держала в своих ежовых лапках, контролировала то есть.

Была она хорошей женой и матерью, да и дочерью заботливой, да семью кормила – все успевала. Только уж очень любила руководить. Да так, что муж иногда, задерживаясь на работе, думал, а не лучше ли вообще не возвращаться, чем так вот жить.

Пусть скромнее, пусть на одну зарплату, зато самому, а не под диктовку. Однако многолетняя привычка к подчинению брала верх и он, допив очередную, уже и ненужную чашку чая, понуро тащился знакомой дорогой домой, а с годами такие всплески свободолюбия становились все реже.

Недавно, впрочем, в жизни тюти произошли некоторые изменения, и дорога домой несколько удлинилась - Туся обменяла их квартиру на ту, что поменьше, зато покруче: прежде проживали они в пятиэтажке, но в трех комнатах, а теперь вот переехали в две, зато в высотке на Котельнической.

Тусе этого давно хотелось, уж больно к ее честолюбивой натуре не подходила эта самая пятиэтажка, пусть и в неплохом районе, неподалеку от этой же Котельнической, но ведь – убожество какое, панельный домишко, ни лифта, ни мусорки, курам на смех. Вот Туся и поднапряглась, по знакомым одолжила, кредит подняла и, продав ненавистную пятиэтажку, отоварилась высоткой.

После этого характер Туси стал еще тяжелее: гордясь собственными достижениями, она совсем затоптала мужа, которого, кстати, когда-то и любила, ведь не просто так за него пошла, но вот после стольких лет собственной успешной и его бесцветной какой-то жизни от прежних чувств не осталось и намека.

Надо сказать, что квартирный вопрос Туся провернула как раз тогда, когда старшая дочь, миловидная Лерочка, проходила курс какого-то полезного и перспективного менеджмента в Миланском университете, куда отправилась не столько за знаниями, сколько с целью удачного устройства личной жизни.

Так сказала мама, что нечего здесь красоту понапрасну тратить, надо ее получше инвестировать. В какого-нибудь небедного итальянского синьора. То есть Туся была настолько уверена, что Лерочка там и останется, что даже не учитывала ее при расчете квартирной площади – и впрямь, зачем девочке квадратные метры в Москве, когда уж за год-то она должна устроиться в Итальянской республике, не учиться же туда едет.

Поэтому, на Тусин взгляд, двух комнат им с мужем и младшей Кире должно хватить – и впрямь, как завещал великий Ленин, лучше меньше, да лучше.

Так бывает нередко. Да-да, жизнь любит пошутить. То вдруг мама купит дочке-третьекласснице в приданое немецкую швейную машинку, а та – раз и старой девой останется.

То заботливый отец отдаст сына с малолетства в музыкальную школу на трубу, чтобы он потом в армии смог в легкой форме отслужить, играючи в оркестре, а сын – бац и уезжает в Израиль, где и подрывается на мине, случайно упавшей с проезжавшего накануне мимо палестинского грузовика.

В общем, жизнь – великая затейница.

Поэтому совсем неудивительно, что место богатого итальянца занял в Лерочкином сердце симпатичный стюард, с которым она познакомилась, когда летела в Москву на каникулы, причем родом он был из города Рубцовска, а в Москве снимал вскладчину квартиру в Немчиновке.

Туся предсказуемо восприняла перспективу такого родства как пощечину.

Надо ли говорить о том, что последующие полгода Лерочка провела в непрерывном интернет-общении со своим избранником, а Туся сконцентрировала всю отпущенную ей природой немалую энергию на том, чтобы разлучить двух несчастных влюбленных, в общем, опять двадцать пять – Монтекки и Капулетти нашего времени, вечная история.

Впрочем, я лукавлю, говоря о том, что вся Тусина жизненная мощь уходила в направлении Лерочки - мы ведь не забыли о том, что, помимо старшей, у Туси была еще дочь Кира и мама-старушка Рина Григорьевна – тютю в расчет не берем, он отработанный материал, и на него Тусины усилия не распространялись: все, что мог, он уже совершил.

Поэтому, наставляя одной рукой Лерочку на путь истинный, Туся решила все-таки на всякий случай подстраховаться и, продав мамину квартиру в спальном районе, встряла в безумно перспективный проект строительства модного коттеджного поселка – кто его знает, как получится, а с такими бестолковками, как ее драгоценные дочери, надо на всякий случай иметь запасную жилплощадь.

Мама тем временем отбыла за 101й километр, где у семьи еще с тех времен, когда был жив отец, имелась дачка – ее к приезду мамаши подлатали, печку почистили, даже к лету обещали воду в дом провести, и то верно, не зимой же землю под трубы ломом долбить. Одну-то зиму – ничего, можно и так потерпеть. Ради блага семьи, конечно, - так Туся приговаривала, собирая коренную москвичку Рину Григорьевну в дальний путь – особенно внимательно дочка укладывала маме шерстяные носки и рейтузы, которые даже предварительно кое-где подштопала.

А пока из Милана в адрес юного стюарда морзянкой шли сигналы: лю-блю, пом-ню, тос-ку-ю, Туся, прикопив денег, пристраивала Кирочку в дипломатический институт на платное отделение – с деньгами было туговато, и второй Милан Туся уже не потянула, и то: кредит по Высотке, взносы в коттеджный, Лерочку учить-кормить лампредотто – пекорино – фернет-бранка тоже не три копейки стоят, понимать надо.

В отличие от Лерочки, Кирочка сразу поняла, в чем смысл жизни, и с первого курса полюбила смешного и толстоватого, впрочем, довольно добродушного однокурсника – рублевского жителя, ну тут уж у Туси совсем забот полон рот стал: что ни неделя, девочке наряды обновлять нужно, статусность поддерживать, не в грязь же лицом падать перед небожителями.

Поэтому спать Туся стала не очень – достала снотворного, только так. А без него с боку на бок крутится, все думает, где бы денег взять.

И, главное, механизм-то уже запущен, нам бы день простоять, да ночь продержаться, вот скоро и высотку выплатим, и коттедж достроим, да и младшая с прынцем этим крепкими узами не разлей вода ходят парой, Кирочку уже и на семейные праздники зовут, дай Бог девочке счастья.

И вот бывают же такие совпадения, что как раз в то утро, когда бледная, синюшная даже Кирочка, стесняясь, объявила матери о беременности, Тусе позвонила подружка сказать, что поселок их накрылся медным тазом, строитель обанкротился, а директор, как водится, плавает где-то в районе Багамских островов и, что характерно, не тонет.

Душераздирающим было выяснение отношений бедной Кирочки с несостоявшейся свекровью: прежде вполне приличная женщина в одночасье сделалась мегерой и, ни на минуту не замолкая, обвиняла

Кирочку в преднамеренной беременности исключительно с целью завладения немалым имуществом уважаемого семейства, после чего ни о каком продолжении отношений, естественно, речь уже не шла, «прынц» потихоньку слился, сначала перестал появляться в институте, а потом Кирочка случайно узнала, что наследника от греха подальше отослали куда-то в район то ли Кэмбриджа, то ли Оксфорда.

Туся тем временем сидела на своей высотной невыплаченной кухне в компании Джонни Пешехода и плакала злыми слезами, совершенно не понимая, почему жизнь повернулась к лесу передом, а к ней наоборот, и чем она, заботливая мать и дочь, заслужила такую немилость природы.

Не сказать, чтобы Джонни очень помогал, просто под его воздействием на каком-то этапе досада и злость сменились равнодушием и опустошенностью, как будто, выплеснув все претензии к такой несправедливой жизни, Туся смирилась.

- Живите, как хотите. Всю свою жизнь я жила для вас, а больше я вам ничего не должна, - прошептала она, глядя вниз со своего шестнадцатого этажа, земля притягивала ее к себе, и такой заманчивой показалась эта идея одним махом покончить со всем тем невыносимым, что навалилось на нее и душит, душит.

Наутро проснувшийся тютя, не обнаружив жены рядом с собой, решил, что она с утра пораньше уехала по делам – последнее время они почти перестали разговаривать, поэтому ее необъясненное исчезновение его не удивило. Забеспокоился он только ближе к ночи, когда уже часов в одиннадцать вечера он набрал Тусин номер, но тот оказался вне зоны.

Что делать и где искать жену, он совершенно не представлял.

Проворочавшись с боку на бок всю ночь, он с утра позвонил в Тусин офис, где секретарша сообщила ему, что Наталья Владимировна вчера на работе не появлялась и не звонила, и командировок у нее нет никаких.

И только тут тютя понял, что именно показалось ему странным: в холле на шкафу не было маленького чемодана, именно того, с которым Туся всегда улетала в командировки, тогда, открыв сам шкаф, он не увидел и Тусиной куртки, кроссовок, еще кое-каких вещей по мелочи.

Поиски результатов не дали: ни полицейские запросы, ни даже дорогой частный детектив Тусиных следов так и не нашли.

В положенный срок Кирочка родила чудесную толстенькую (в папу) девочку, и молодой дед, детский доктор, преобразился: теперь он почти бежал домой, чтобы повозиться с внучкой, которую обожал так, как, пожалуй, никого и никогда в своей жизни, а главное, что в этом ему никто и не препятствовал.

Так и зажили они неспешно – Кирочка из института ушла и нянчилась с малышкой, летом на даче у бабушки Рины, а осенью они уже все вместе вернулись в Москву, и крепкая еще прабабка иногда отпускала

Киру то в кино, то просто пройтись – девочке надо развеяться.

Лерочка еще в мае закончила свой годичный курс и, получив положенные красивые дипломы и сертификаты, вернулась даже не в Москву, а прямиком к своему Ромео в Немчиновку, в съемную квартиру почти без мебели, но Лерочке это было совершенно неважно.

Тусю иногда вспоминали, но все реже и реже, чему она бы несказанно удивилась, потому что искренне полагала, что и была тем самым цементирующим веществом, что скрепляло семью, тем самым перпетуум мобиле, что заставляло ее ленивых домочадцев двигаться вперед, покоряя все новые и новые жизненные высоты.

Которые, как выяснилось, им были совсем и не нужны.

Source: zen.yandex.ru